Незаметно мы все стали свидетелями, как исподволь уже вошел в нашу жизнь, ворвался, захватывая страницы книг и экраны, новый фольклор, байки о "новых русских". Конечно, фольклорный "новый русский" далеко ушел от настоящего. Он превратился на глазах в сказочного героя, который, как фокусник из рукава, вынимает из воздуха виллы, машины, самолеты и пачки долларов. А раз есть сказочка, то уже дело за писателями и режиссерами. И вот уже готов персонаж - Дмитрий Пупков, "владелец заводов, газет, пароходов", которого в новом нашем фильме "Принцесса на бобах" играет Сергей Жигунов

Есть тут еще один сюжет, не менее сказочный, мелькающий тут и там в воздухе. Представьте: бывшая графиня, дворянка, хотя и не знавшая об этом, преподавала когда-то научный коммунизм, а теперь докатилась до уборщицы и посудомойки. И вот эти люди встречаются. У него есть все, кроме аристократического происхождения или хотя бы фамилии, что и нужно для полного счастья. У нее нет ничего, кроме исконной дворянской чести, той фамилии, которую Пупков намерен добыть себе любой ценой. Вот тут и начинает закручиваться история, рассказанная в "Принцессе ... "
Есть что-то закономерное, что фильм вышел именно сейчас. Все последние годы экранный конвейер исправно штамповал монстров с квадратными челюстями, пошлых красавиц из баров, горы трупов, залитых кетчупом. Сперва это было ново, потом приелось. А тут еще кризис проката, остановка многих картин. И вдруг среди всего этого возникает "Принцесса ... ", фильм, где нет ни выстрелов, ни политики, ни разборок, ни секса, лишь простая жизнь двух усталых людей, которым смертельно надоела эта суета, из которой уже не вырваться. Они сталкиваются, встречаются, расстаются и снова находят друг друга. И так постепенно, по ходу действия, сказочный герой входит в реальную жизнь.

Есть что-то ахматовское в "золушке" Нине Шереметевой, которую блестяще сыграла в фильме Елена Сафонова. Та же отточенная пластика, тонкий, изящный профиль, глаза, прическа. Невольно начинаешь подозревать, что авторы и впрямь с Ахматовой идентифицируют свою главную героиню. Для них она - женщина, которую ничто не сломило: ни падение на самое дно, ни нищета, ни бардак в развалившейся семье. Причина такого отсыла понятна - и та, и другая стали символом достоинства человека, единственного, что у него осталось, когда все вокруг перевернулось с ног на голову. В столкновении с ним, символом, герой Жигунова тускнеет и лопается, как мыльный пузырь. Мы наблюдаем за этим на протяжении почти двухчасового фильма. Она, наша "золушка" Нина, побеждает, даже когда не выдерживает, когда впадает в истерику. Вот один эпизод: героиня Сафоновой с молотком в руках стоит против окруженного крепостными стенами замка "Димитрiй Пупковъ", словно Дон Кихот против мельниц. И происходит чудо; вдруг мельницы начинают разваливаться. И мы видим в конце, как героиня одна возносится на эскалаторе метро вверх, к выходу из тоннеля, оставив Пупкова там, на платформе, в беснующейся толпе очередных митингующих.

Разумеется, "Принцесса на бобах" - фильм о любви, мелодрама с открытым финалом. К сожалению, действие часто скачет от почти комедийных сцен к откровенно лирическим, что придает фильму достаточно рваный ритм. Даже великолепная работа Сафоновой не спасает подчас от досадных проколов. Многие детали несут ощущение однодневок, сиюминутности. Даже коммунистическое подполье в лице матери героини и ее соратников, собирающееся на квартире, сейчас выглядит просто абсурдно.

Все-таки сказка про Золушку, отказывающуюся от своего принца, который ради нее устраивает ночные балы, оставляет надежду. Надежду на то, что старые добрые сюжеты начинают возвращаться. Наш новый "герой" уходит, линяет, становится частью прошлого, оставляя свою любовь. И анекдоты на память. И еще один хит, постсоветское кино на развалинах бывшей империи.

Максим Винс, Газета «Культура», 12 июня 1997г.