После того как их роман перестал быть тайной, их жизнь превратилась в сплошное кино. Они уверены, что сами пишут его сценарий, и надеются, что знают, каким будет финал.

- Команда «Прекрасной няни» снимается теперь в фильме «Водевиль». Признайтесь, вы еще не надоели друг другу?

Заворотнюк: - Это не та история, когда люди поработав вместе, мечтают никогда больше не видеться. У нас отличные отношения, мы очень ценим друг друга.

Жигунов: - При этом Борис СМОЛКИН может запросто сказать мне: «Рядом с таким красавцем, как я, ты — никто!» В том же духе общаются Настя и Ольга ПРОКОФЬЕВА. Да, мы довольно едко подтруниваем друг над другом.

3.: - Имеем на это право после долгой совместной работы. К тому же, смею надеяться, мы все адекватны.

- Когда актеры могут позволить себе такие шутки, значит, у них действительно хорошие отношения...

Ж:. - Люди, которые в первый раз оказываются рядом, наблюдая за нашими перепалками, ожидают, что последует даже не скандал, а настоящая поножовщина! Впрочем, и те, кто знаком с нами не один день, хватаются за сердце: они опасаются, что проект рухнет, а мы, забыв обо всем, начнем отвешивать друг другу оплеухи. Потом, конечно, адвокаты, судебные разбирательства — и мы, ругаясь, будем делить деньги. Не дождетесь!

3.: — Для нашей команды реакцией на то, что тебя «умыли» и сровняли с землей, будет ответ: «Отличная шутка! Пять баллов!» После этого еще расскажем знакомым о том, как только что нас «забили насмерть».

- Вы так же относитесь и к скандальной популярности, которой вас наградила желтая пресса?

Ж.: - На работе эта «слава» не очень отражается, а вот жить мешает. Ведь это невозможно остановить.

3.: — Выходит какая-нибудь новая статья...

Ж: - ...И, еще не прочитав ее, уже приходишь в ужас.

3.: - Хочется, чтобы все это затихло.

— С другой стороны, практичные американцы говорят: «Врите что хотите. Только фамилию не путайте». Популярность ведь лишней не бывает.

Ж.: - Недостатка внимания мы никогда не испытывали. Но длительное время я вообще не давал никаких интервью — ни о работе, ни о личной жизни. Да и сейчас делаю это крайне редко - у нас нет необходимости пиариться. Сегодняшняя публикация ничего не изменит в нашей жизни.

3.: - Есть определенная категория артистов, для которых подобная слава важна. Утром о тебе сообщили в газете - причем что угодно! — а вечером на этом заработал.

Ж: - Но мы-то не артисты эстрады. Не пойдем петь в ночной клуб. Мы снимаемся в кино, Настя ведет еще телевизионные программы. А это долгосрочные проекты. И что бы о нас сегодня ни писали, к моменту выхода картины об этом неизбежно забудут.

- Можете ли вы в подобной ситуации позволить себе пройтись по улице?

Ж.: - Наверное, да. Просто придется выбирать, в какое время, в каких очках, в каком городе и в какой стране. Здесь, в России, оказавшись среди незнакомых людей, можно легко попасть в неприятную историю.

3.: — Будут показывать на тебя пальцем, просить автографы и фотографировать. Благо мобильные телефоны со встроенными камерами теперь у многих.

Ж.: — Если попытаешься быть вежливым, то час простоишь, раздавая автографы и отвечая на вопросы. Так что иногда приходится удирать.

- Удирать?

3.: — Подобная назойливость отнимает последние силы, поэтому остается спасаться бегством.

Ж: - Но самое плохое даже не это. Настоящий кошмар, когда работники сферы обслуживания ведут себя как зрители. Просишь официантку: «Не могли бы вы принести мне чаю?», а в ответ слышишь: «Он пришел! Все сюда!» - и из кухни выбегает весь персонал. Вежливо напоминаешь: «Вообще-то, я пришел сюда перекусить». Но тебя не слышат. Чудовищная ситуация! На улице, если повезет, можно просто проскочить мимо. А здесь уже не вырвешься! Ни в ресторане, ни особенно в поезде. Всю ночь в дверь купе стучат проводники: «Не могли бы вы сфотографироваться с моей девушкой?» или «Тут к вам пришли из соседнего вагона». Никакие доводы о том, что уже ночь, не убеждают. Даже если откажешь в жесткой форме, все равно утром будут ловить на выходе из купе.

- А вообще, оно того стоит?

Ж. (смеется): — Хороший вопрос. (После паузы совсем тихо.) Я не знаю.

3.: - Это оборотная сторона медали. Ну что поделаешь? Ведь по любви...

Анастасию вызывают на съемочную площадку. Мы продолжаем разговор с Сергеем.

- Продюсер в вас как-то помогает актеру?

- Когда я делаю фильм, занят вдвое больше, чем режиссер. Он еще не появился — а я уже на месте, он уже ушел — а я продолжаю работать. Зато во время съемок не слишком загружен – остается только следить, чтобы все выполнили, что планировали.

- Получается, что до съемок вы продюсируете, затем играете, потом снова продюсируете. Когда же вы отдыхаете?

— В зависимости от состояния проекта. Когда что-то волнует или тревожит, до отдыха ли? И сны снятся об одном и том же, и мороженое не в радость, потому что вкуса не чувствуешь. Бывает, проснешься среди ночи и не можешь заснуть. Правда, я в этом режиме живу довольно давно. Привык, наверное.

- А нынешний период вашей жизни, проходящий под знаком творческого и личного союза с Анастасией, можно назвать хорошим?

— Он, конечно, непростой, скажу больше - переломный. Хороший или плохой? Посмотрим. По крайней мере, у меня есть ощущение, что я живу.

— А если можно было бы что-то изменить, вы бы этот отрезок прожили так же?

- Наверное, да. Я, как правило, вообще ни о чем не жалею. Пусть все идет как идет!

- Значит, все, что ни делается, к лучшему?

- Возможно, это и заблуждение. Но, скорее всего, да.

- В вашем случае нельзя отделить личное от профессионального. Вы задумали «Няню» — и появилась Анастасия. Одно цепляется за другое...

- Да, все это очень странно. Часто какие-то сюжеты из фильмов повторяются в моей жизни.

- Надеюсь, они не трагические?

- К счастью, нет (смеется).

- Вы, похоже, с оптимизмом смотрите в будущее.

- Только убежденность в том, что все получится, может заставить людей, которые пошли за мной, работать. Они видят, что «этот идиот» знает, что делает, или по крайней мере верит в это. Скажем, первый вариант «Водевиля» был настолько чудовищным, что, посмотрев его, я было решил: «Ничего не выйдет. Разве можно оживить труп?» Но потом вспомнил о врачах-реаниматорах. И через полгода напряженной работы у нас был в руках очень хороший сценарий. А теперь и фильм, тьфу-тьфу-тьфу, получается. Когда увидел Смолкина в роли мавра и Прокофьеву - Дездемону, так и зашелся от хохота. Ольга даже прикрикнула на меня: «Ну хватит! Что ты ржешь, как конь?» А я не мог остановиться. Борис в костюме и гриме, с выкрашенными белой краской ушами, но с его обычным видом, что он как минимум Цезарь. Это за гранью понимания! А Гарик ХАРЛАМОВ, играющий сумасшедшего гусара в своей странной манере проглатывать слова! Но считается, если до премьеры комедии смеются киношники, то потом грустит зритель. Поэтому вся наша команда сдерживается из последних сил. Закусываем губы, чтобы не рассмеяться во весь голос.

Возвращается Анастасия: — Учись: один дубль - и мы в шоколаде!

Сергей: - Да тебя просто пожалели! Надо было прогнать тебя в кадре, по меньшей мере, в пяти дублях.

И Жигунов отправляется на съемочную площадку руководить процессом.

Эдуард МИХАЙЛОВ, Еженедельник "Панорама ТВ" № 10, 07.03.2007